Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта, или Кто «заказал» демографию?

Лето. Жара. Задымление. В такое время возможен лишь единственный способ редакционной деятельности – в тиши кабинета, за кружечкой пива, в неторопливом обсуждении наиболее животрепетных вопросов современности. А какой вопрос может быть ныне животрепетнее вопроса демографии? Сколько нас будет, какие мы будем, будем ли? Как об этом не поговорить, когда из окна пахнет печеной картошкой, а легкая пелена дыма навевает размышления о том, не от лесных ли и торфяных пожаров вымерли динозаврики?

Итак, как и полагается в старых добрых водевилях, сначала изложим список действующих (разговаривающих) лиц.

Гл. редактор Интернет-издания «Невстол» – представительный мужчина, озаряющий собрание блеском своих линз;

Предприниматель, Балующийся Пивком (ПБП) – один из столпов и спонсоров отечественной диалектической мысли, старинный приятель вышеозначенного главреда, мимоходом забежавший в редакцию с ящиком пива;

Павел Курень – самобытный философ и один из авторов сайта «Невстол», приволокший для публикации свою статью «Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта, или Кто в России заказал демографию?», обсуждение каковой, собственно и происходит за ящиком пива;

Вечный Командировочный (ВК) – во времена развитого социализма работал снабженцем на одном из предприятий нашей великой и могучей Родины и много чего в сей жизни повидал; помог ПБП занести ящик с пивом в редакцию.

Теперь же, собственно, высокоинтеллектуальное действо данной истории, которого так жаждет наш читатель.

ПБП: Уважаемые господа! Поднимая эту кружку, о чем бы я хотел поговорить, почитав все это? Я хотел бы поговорить о том, что становлюсь патриотом, чего со мной не наблюдалось в течение всех ранее прожитых мною лет! Я прихожу к мысли, что свою землю надо любить, что ее действительно надо обустраивать – не просто так обустраивать, а именно по-хозяйски обустраивать, и заселять, выражаясь лирически…

Гл. ред. За это!

ПБП: … проращивать на ней свое семя. К чему я веду речь? Как-то уже не верится, что достаточно пустить в Россию мигрантов, и они прокормят наших пенсионеров и решат все прочие вопросы, которые надо бы решить. Весь мой жизненный опыт подсказывает, что «на мигранта – надейся, а сам не плошай!» Не в смысле персональном, а в смысле национальном. То бишь вывод напрашивается однозначный: хочешь жить – размножайся! Вноси свой вклад в продолжение рода, народа, племени, нации! Только на их лоне можешь спокойно встретить старость – мигрантам же, дай бог, самим свою бесчисленную родню прокормить! Поэтому, мне так ка-а-аца, они всячески будут сопротивляться тому, чтобы «кормить» инородных для них автохтонных пенсионеров. И, по мере того, как их – мигрантов - будет становиться все больше и больше, они будут устанавливать свои правила игры, мобилизуя все возможные ресурсы, включая националистический, религиозный, идеологический. Как там у Маркса с Энгельсом – типо того, трудящиеся своим трудом выкупают собственность у собственников, в данном конкретном случае, у нас - нашу страну…

В свете вышесказанного очередной Пашин опус смотрится гораздо актуальнее, чем (см. http://www.nevstol.ru/news-3.html) исследования о доисторических переселениях народов или (см. http://www.nevstol.ru/cat-75.html) кто кого пиарил в «Слове о полку игореве». Короче, тебе, Паша, и карты в руки.

Гл. ред.: И за это тоже!

П.Курень: В общем-то, я могу только предложить последовательно рассмотреть все возможные стимулы повышения рождаемости.

Первый - административный – а как вы это себе представляете? Как ни велика в российском человеке вера в универсальность подхода «милостиво повелеть соизволил», инстинкту не прикажешь. А ведь продолжение рода – именно, инстинкт. Во всяком случае, так трактует это дело наука!

Конечно, пытался Гитлер в свое время устраивать так называемые «фонтаны рая» – своего рода клиники-пансионаты, в которых специально отобранные женщины должны были заниматься исключительно спариванием с «племенными» представителями арийской нации и вынашиванием поколений будущих покорителей мира. Но, по-моему, эта затея быстро выродилась в подобие борделей.

Второе. Подрядный метод. В смысле, государство как бы подряжает своих граждан производить детишек. Оплачивает каждого новорожденного дополнительными субсидиями, дотациями и т.д.

Самое бы время сказать: «Инстинкт не купишь», но попридержу язык. Уж очень в последнее время в российском населении развит инстинкт предпринимательства и прочего рвачества. Покажи денежку – что угодно продаст!

Однако на этом пути видятся другие и гораздо более серьезные проблемы. Примерно такой же путь выбрали США лет надцать назад. И что мы теперь видим? Количество трудоспособного населения в Штатах продолжает сокращаться, количество паразитирующего – продолжает расти. То есть ребенок, выращенный на государственные дотации, выросший в семье, живущей на дотации, по мере вырастания думает не о том, как работать, производить что-то полезное и зарабатывать, а о том, как и дальше жить на дотации. Он не воспитан думать о труде. Если надо, то женится на женщине-«дотационщице», начнет рожать детей-«дотационщиков», плодить дотационные династии. В результате возникает усиливающая обратная связь, при которой трудящаяся часть общества становится все меньше, вынуждена работать еще больше, платить еще больше налогов, все меньше средств оставлять на собственное потребление и потому воспроизводиться все хуже (слишком большие физические и нервные перегрузки, слишком мало денег), а паразитирующая часть общества растет как тесто на дрожжах.

Поэтому решение демографической проблемы надо искать не на путях государственного патернализма, а наоборот, создания условий, когда любой человек может зарабатывать достаточно для того, чтобы с уверенностью смотреть в будущее, безбоязненно завести ребенка, вырастить его и иметь при этом свободное время на такое выращивание, а не пахать по 14 часов в сутки. И тогда он его вырастит в уважении к полезному труду, в видении благодетельности этого труда – вырастит будущего полезного члена общества!

Гл. ред.: О-о! Вот за это!

П.Курень: Весьма распространенной является точка зрения, в соответствии с которой чем беднее народ, тем выше у него рождаемость. Что ж, мы блистательно эту точку опровергли. Будучи народами весьма небогатыми, тем не менее, имеем и весьма низкую рождаемость.

Воздержимся и от обсуждения таких экзотических решений, как введение в России многоженства, легализация «шведских семей» и пр. Дело в том, что ни одно из них не ведет ни к увеличению в стране числа женщин репродуктивного возраста, ни мужчин, способных прокормить детей. Именно эти факторы, а не форма брака, являются определяющими.

ПБП: Как говорится, «как вы, друзья, не садитесь»…

П.Курень: Точно также на скорость размножения не влияют ни религия, ни социальный строй, ни пр. идеологические факторы. Например, в противовес французам-католикам очень быстро размножаются католики-ирландцы, в социалистическом Узбекистане рождаемость всегда была выше, чем в социалистической Эстонии и т.п.

Считается, что население быстрее всего растет в исламских странах. Впрочем, рождаемость не ниже и в буддистско-кришнаитской Индии. Не хуже обстояли дела и в дореволюционной православной России. И в протестантской Англии XVIII века. И т.д. Причем стоит обратить внимание на то, что хотя со времен королевы Анны (в данном случае – английской королевы Анны – прим. ред.) произошли колоссальные изменения в медицине, экологии и пр., рождаемость в этих столь различных странах в столь далеко отстоящие друг от друга отрезки времени характеризовалась примерно одинаковым уровнем – по 6-7 детей на одну женщину.

Так что объединяет все эти страны? Единственное – то, что на соответствующий момент они еще не вступили в стадию индустриального производства. Вы, конечно, спросите, какая разница человеку с точки зрения его детородной функции, в поле он работает или на заводе?

А разница та, что в поле человек, как правило (советские колхозы за правило считать не будем), работает в личном хозяйстве, а на заводе – по найму, за зарплату. Таким образом, в индустриальной семье каждый новый ребенок – это, прежде всего, дополнительный рот, в доиндустриальной – потенциальный работник, производительная сила, приращивающая общее (семейное) благосостояние, опора и надежда на долголетие в старости.

ПБП: Давайте для простоты в рамках нашего диспута индустриальной будем считать ту форму производства, при которой большинство работающих трудится по найму, вне зависимости, заняты ли они в агропроизводстве или в промышленности; неиндустриальной, руральной – форму производства, основывающуюся на личном хозяйстве, на малом бизнесе, или, по терминологии Чаянова, на «трудовой собственности» – то есть той собственности, которая используется силами одной семьи.

Гл. ред.: И еще раз за то и за это!

П.Курень: Мы легко заметим, что, начиная с древнейших времен и по настоящее время во всех странах при переходе от доиндустриального к индустриальному  способу производства, от работы на себя к труду по найму, резко падала рождаемость. На примере древнего мира это максимально наглядно.

И Древняя Греция, и Древний Рим возникли как, своего рода, крестьянские, фермерские республики. Древние племена дорийцев и предков римлян, расселяясь на территории Эллады и Лациума, делили занимаемую территорию на наделы по числу одноплеменников, и предоставляли им вести хозяйство. Это был наиболее долгий и славный период этих народов, в течение которого, они, собственно, и заселили территории, которые до сих пор неразрывно ассоциируются с их именами, завоевали славу великих наций. И лишь затем, по мере имущественного расслоения, к этим народам приходил «классический», рабовладельческий период их истории, столь усердно вдалбливаемый нам в школе, что в умах большинства из наших современников он и представляется единственным в истории  этих народов. На самом деле он не только не единственный, но именно с ним и связан  упадок этих наций, прежде всего демографический, за которым следуют и все прочие.

Именно в Древних Греции и Риме выявилось то, о чем мы сейчас говорим: нации, работающие по найму – опять-таки в рамках нашего диспута договоримся считать рабство формой принудительного найма на работу с преимущественно натуральной оплатой труда – очень быстро теряют способность репродуцироваться. Смотрите: так как обращенные в рабство (перешедшие на работу по найму) в ходе имущественного расслоения соплеменники вымерли практически в пределах трех-четырех поколений, то правящие слои и Эллады, а затем и Рима вынуждены были озаботиться привлечением рабочей силы со стороны: начались эпохи опустошительных войн за захват рабов, безудержного пиратства и массового ввоза «гастарбайтеров» – уже к середине I века н.э. Италия была преимущественно заселена выходцами с Ближнего Востока, в своих латифундиях на территории завоеванной Греции римские патриции также использовали, в основном, выходцев из Малой Азии и Сирии. Современный облик итальянца или грека очень мало вяжется с образами их древних предков – высоких белокурых ариев, пришедших в эти места за три тысячелетия до наших дней… И великий художник Иванов мог смело ехать искать типажи для своей знаменитой картины «Явление Христа народу» не куда-нибудь в Палестину, а в более благоустроенную Италию – тем не менее, картина получилась отменной!

Другой классический пример - эксперимент, поставленный самой историей: после завоевания независимости от Англии и Юг, и Север США были населены примерно равномерно и принято считать, что на 1781г. южные штаты были даже несколько более многолюдны. Но каких-нибудь 80 лет спустя, к началу Гражданской войны, разделившей страну примерно пополам, разница была уже колоссальной: 25 миллионам северян противостояло только 9 миллионов южан – и это при массовом ввозе в южные штаты рабов из Африки! Хотя разница была только в одном: на севере США развивалось фермерское хозяйствование, трудовая форма собственности, на Юге – рабство и отлучение все большего числа граждан от собственности, принудительные формы найма. 

То есть высокая рождаемость в социалистическом или современном Узбекистане или Таджикистане предопределяется вовсе не низким уровнем жизни – возможно, в советские времена он был там и повыше, чем в РСФСР, и не жарой  - русские семьи в южных республиках СССР были столь же малочисленны, как и в собственно России, а тем, что основная масса коренного населения в среднеазиатских республиках и на Кавказе сохраняла доиндустриальный образ жизни.

В.К.: Действительно, они там и при социализме жили за счет подсобных хозяйств, торговлишкой урюком и виноградом и пр. На заводах же работали русские, украинцы, евреи, немцы. Местных и во времена советской власти на завод было трудно загнать. И рождаемость у некоренных была, правда, не выше, чем у нас в России. Я много и в Чирчик ездил, и под Алма-Ату, могу реально подтвердить: у местных в каждой квартире куча малолеток горлопанит, у наших же – один-два, как и в России.

П.Курень: То есть если ставить вопрос так: «Как вернуть русским и европейцам вообще их былую демографическую удаль?» - то вывод напрашивается сам собой: возвратить их к доиндустриальному бытию. Весь вопрос, как это сделать? Ведь с индустриальным производством у нас ассоциируются такие вещи, как высокая продуктивность хозяйства, уровень жизни, потребления и всего прочего, отказаться от чего мы просто не в силах.

ПБП: Очевидно, надо просто «отделить мух от котлет» и ставить вопрос не о каком-либо «возврате», а о том, как совместить руральный образ жизни с индустриальным способом производства. И сейчас, я чувствую, наш главред вновь заговорит о своей идее-фикс.

Гл. ред.: Пусть – идея, пусть – фикс. Да, я считаю, что концентрация и сверхконцентрация производства, порожденная ею скученность и суперскученность населения  и, продолжая мысль уважаемого коллеги, сопровождавший эти процессы переход от свободного труда к работе по найму – явления вредные и пошло на них человечество не от хорошей жизни, а по крайней нужде.

В.К.: Что же это за нужда?

Гл. ред.: Спросите точнее: какие причины обусловили индустриальную гигантоманию? Ответ элементарно прост: несовершенство техники и информационной инфраструктуры!

По поводу техники: простейший пример – пылесос. Что представляли из себя первые устройства этого рода – они появились во второй половине XIX века? Это был массивный агрегат, ток воздуха в котором создавался усилиями паровой машины, питающейся от собственного котла. Перемещался такой агрегат не по квартире, а по городу на двух повозках (на одной – собственно пылесос, на другой – котел), и обслуживала его целая бригада – кочегар, машинист, группа рабочих. Бригаде приходилось брать подряд на пылесосение целого жилого дома – чистить одну квартиру было бы не рентабельно. «Ппылесос», влекомый упряжкой лошадей, подкатывал к зданию, рабочие тащили шланги по квартирам, кочегар разводил пары, машинист запускал машину – грохот, дым, снопы искр! И вся эта морока ради того, чтобы собрать пыль в квартире! То ли дело сейчас: у каждой хозяйки под рукой миниатюрный и эффективный электропылесос, для которого не надо ни парового котла, ни паровой машины – всего лишь электромоторчик и розетка в стене, и приводится он в действие лишь легким нажатием кнопки. За какие-нибудь сто лет техника проделала фантастический прогресс, что, впрочем, совершенно не отразилось собственно на промышленности! Как и во времена угля и пара станочный и иной технологический парк концентрируется на пятачках-заводах; все – совсем как в те времена, когда единственным источником энергии был пар, а единственным видом привода – распредвал паровой машины. Шпиндели-маховики давно уже приводятся в движение электромоторами, два проводка можно с равным успехом протянуть как в цех завода-гиганта, так и в подвал жилого коттеджа, но наши промышленники почему-то неизменно выбирают первый вариант и концентрируют технологический парк на пятачковых территориях своих заводов, совершенно не используя прочую территорию и создавая такой своей промышленной сверхконцентрацией невыносимую точечную экологическую нагрузку.

В.К.: То есть?

Гл. ред.:  То есть я хочу сказать, что техника давно созрела для индивидуализации производства. Уже лет сто назад (в СССР – по мере реализации плана ГОЭЛРО – первые большевики все-таки обладали неплохим чутьем) промышленность можно было начинать выводить из городов, точнее говоря, сами города можно было начинать растягивать «вширь».

Разумеется, как и всякий журналист, я писал в молодости научно-фантастические романы, и как тогда виделось индустриальное будущее человечества? Первичная промышленная ячейка – своего рода – идеал постиндустриальной эпохи - представлялась в виде отдельно стоящего коттеджа, сочетающего в себе черты жилого строения, производственного участка и сельскохозяйственной усадьбы. Верхние этажи – жилые, в подвале располагается технологическое звено – скажем, роботизированный сборочный конвейер, или гибкая, легко переналаживаемая линия, или, в конце концов, просто штамповочный станок. Вокруг – приусадебный участок: сад, огород, возможно, хлев или свинарник – как-то давно уже замечено, что практически ни одна российская семья без подсобного хозяйства не обходится – так почему бы это подсобное хозяйство не развить до параметров настоящей мини-фермы? И не это ли станет реализацией извечной мечты всех томасов моров и наших большевиков в частности о соединении трех форм труда: умственного, промышленного и аграрного?

В.К.: А как все это будет работать?

Гл. ред.: Да так же, как и везде! Ничто не помешает нашему штамповщику выполнять свой план на дому точно также, как и в цехе завода! Ничто не помешает его сыну-студенту собирать яблоки и копать картошку на приусадебном участке – вместо того, чтобы каждую осень ездить со своей университетской группой в колхоз!

П.Курень: Ты забываешь об одном: ведь станок в подвале твоей постиндустриальной фермы работает не ради того, чтобы просто работать, а перерабатывает какой-то исходный материал в некое готовое или частично готовое изделие. Попробуй-ка подвозить к каждой отдельно стоящей ферме сырые материалы и полуфабрикаты и вывозить готовую продукцию! Насколько возрастут транспортные издержки!

Гл. ред.: А что, на завод не надо завозить сырые материалы и полуфабрикаты? Конечно, распределенная по площади система сложнее для транспортного обслуживания, чем точечная. Но, с другой стороны, на завод, к примеру, кроме сырья и полуфабрикатов, надо еще возить и людей на работу, потом – обратно, причем делать это каждый день, и при этом надо учитывать еще и то, что человек – довольно деликатный объект, он требует для транспортировки, по крайней мере, комфортабельный автобус, его не повезешь, как стальную болванку, в открытом кузове трехтонки…

Поэтому все дело не в рассеянности субъектов производства, а в логистике. Технологические цепочки надо строить так, чтобы передача заготовок, полуфабрикатов, осуществлялась наиболее удобным способом.

К тому же сейчас на первый план выдвигаются информационные производства – производства, главным сырьем и главным продуктом которых является информация, а это такой продукт, который с равным успехом и равными издержками может быть доставлен как из соседней комнаты, так и с другого континента!

П.Курень: Ну, хорошо, если индивидуализация производства столь выгодна, то почему ею ни кто не занимается?

Гл. ред.: Во-первых, занимается. На Западе процесс деконцентрации идет буквально с двадцатых годов, и одним из пионеров его, как это ни странно, был Генри Форд – человек, извлекший, вроде бы, максимум выгоды из идеи конвейера. Он одним из первых стал выносить отдельные производства на малые высокотехнологичные предприятия. А что такое японские гиганты типа Мицубиси и пр.? Торговая марка плюс гигантские сборочные конвейеры – все остальное – малый бизнес. Ведь поговорка по поводу того, что каждое крупное предприятие – это скала, лежащая на песчаной подушке мелкого предпринимательства, родилась как раз в Стране Восходящего Солнца в эпоху промышленного чуда! В Европе в 90-е годы «Вольво» отказалась от конвейерной сборки автомобилей и перешла к бригадной, - очевидно, также нашли в этом какой-то смысл!

Но в полную силу процесс до сих пор не мог развернуться просто потому, что отсутствовала вторая необходимая составляющая его обеспечения – информационная. Ведь, действительно, мало что-то произвести в подвале собственного коттеджа – надо знать, что конкретно производить, по какому чертежу, кому это продавать, по какой цене; наконец, нужна оперативная система управления денежными потоками… Все это стало возможно только с появлением интернета – то есть не более 15 лет назад. Собственно, до сих пор вся производственная иерархия – начиная от мастера участка и кончая топ-менеджерами и директорами предприятий – служила исключительно для информационного обеспечения производства. Один получал чертеж и доводил его до рабочего, другой контачил с поставщиками сырья, третий – занимался сбытом, еще один – выстраивал технологические цепочки и т.д.: получалась весьма массивная непроизводительная надстройка, которая в социалистические времена так вообще утратила всякую пропорциональность, превратилась в некое подобие рубки авианосца на корпусе байдарки.

Так вот: интернет способен заменить их всех. С помощью интернета каждый отдельный производитель может найти заказчика, получить от него необходимую технологическую документацию, заключить договор, заключить контракты на поставку сырья, договориться с транспортными организациями, перечислить деньги и получить их на свой счет и т.д., а в том случае, если речь идет об информационном продукте, то и поставить его заказчику!

П.Курень: Типо того, каждый становится как бы фри-лансером? Картинка получается уж больно жюль-верновская!

Гл. ред.: А именно так, по жюль-верновски, и завещали нам творить наши великие предки! И по этому принципу создан для пишущей братии наш портал! Так что, если вы такие нытики и у вас кончилось пиво, то позвольте мне перейти к исполнению моих непосредственных обязанностей и заявить, что всем, кого интересуют дальнейшие размышления Павла Куреня по демографическому вопросы, в частности, как повысить рождаемость в условиях индустриализма, тому стоит почитать его очерк «Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта, или Кто заказал демографию?», для чего всего лишь следует кликнуть строчкой ниже!

• Во сколько лет свела с ума Ромео юная Джульетта, или Кто "заказал" демографию