ИСТОРИЯ ОДНОЙ ПЕРЕПИСКИ

Учась в институте, я не баловал лекции своими посещениями, а если и приходил, то просиживал часы в тупой апатии, уставившись в одну точку. Почти ничто не могло привлечь моего внимания, но это привлекло: похожая на бутон розы изящная женская головка, тщательно прорисованная синей пастой на крышке стола. Что было тому причиной, не знаю - может, этот мини-портрет затронул заложенное во мне представление о женском идеале, напомнил прелестниц бесчисленных мушкетерских и авантюрных романов, прочитанных в период отроческого созревания? - Четко прорисованные локоны, мелкие штрихи точеных черт лица, миниатюрная мочка уха - именно так должна была выглядеть Катриона из "Похищенного" или подруга д'Артаньяна...

Я не сомневался, что этот рисунок выполнен девушкой: у млеющих от лекционной тягомотины молодых самцов превалирует тенденция изображать на партах совершенно иные части женского тела. Вероятнее всего, это был автопортрет одной из студенток - я даже представил себе, как она, томясь от скуки, рисовала себя, украдкой поглядывая в зеркальце. Влекомый каким-то восторженным наитием, я тут же извлек шариковую ручку и набросал рядом контур элегантного шевалье, раскинувшего кружевные манжеты в менуэтном полупоклоне.

Нечего и говорить, что через день, прибыв на очередную лекцию в эту аудиторию, я сразу устремился к своему месту. И - yes! Мой выпад не остался незамеченным! Кончики губ на женском личике едва уловимыми штрихами были слегка приподняты, распахнутые в обрамлении фантастических ресниц глаза с доброжелательным любопытством косились в "мою" сторону, а ниже точеной шеи появилась тонкая линия девичьего плеча и веер, кокетливо прикрывающий декольте.

Воодушевленный столь явно благожелательным откликом, я тут же пририсовал кавалеру пробитое стрелой сердце. Так как последующие девяносто минут делать было нечего, я занялся разработкой на крышке парты дальнейших сюжетов: юноша в ниспадающем парике, подбирающий у ног lа belle dame оброненный платок, кавалькада всадников на зловеще скалящихся конях, скрещенные рапиры и раненый герой, распростёртый на траве с кровавой раной в груди... По здравому размышлению, к следующему занятию мне не следовало искать на нашем многострадальном столе ничего, кроме большой кляксы и приписки типа "Ну ты и тормоз!", но неведомая визави вновь превзошла все мои ожиданья. Взглянув на парту, я не поверил глазам своим - над раненым героем с моего рисунка склонялась пририсованная ею фигурка девушки с кувшином и бинтом в руках!

Для того, чтобы получить текст целиком, кликните на строчку внизу! 

• ИСТОРИЯ ОДНОЙ ПЕРЕПИСКИ